Конкретные книги см. в оглавлении ниже
Генрих Сенкевич "Маячник"(Latarnik)
I
Маленький городок Эспинваль, лежащий недалеко от Панамы, был встревожен исчезновением фонарщика. Так как это случилось в бурю, то предполагали, что бедняга чересчур близко подошёл к берегу маленького скалистого островка, на котором стоит маяк, и был унесён волною. Подобное предположение было тем более вероятно, что на другой день даже и лодки фонарщика не оказалось на её обычной стоянке в маленькой бухте.
На вакантное место необходимо было посадить кого-нибудь, и посадить как можно скорее, потому что маяк имеет немалое значение как для местного судоходства, так и для кораблей, идущих из Нью-Йорка в Панаму. Залив Москитов изобилует мелями и подводными камнями, меж которых дорога и днём-то трудна, а ночью, в особенности среди туманов, часто поднимающихся с этих водных пространств, нагреваемых экваториальным солнцем, почти невозможна. Тогда единственным проводником для многочисленных судов служит огонь маяка. Труд отыскать нового фонарщика выпал на долю консула Соединённых Штатов, — труд нелёгкий: во-первых, потому, что преемника нужно было найти непременно в течение двенадцати часов; во-вторых, преемник должен быть человеком в высшей степени аккуратным; наконец, вообще кандидатов в виду не имелось. Жизнь на маяке чрезвычайно трудна и вовсе не улыбается изленившимся людям юга. Фонарщик — это почти узник. За исключением воскресенья, он не может покидать свой скалистый островок. Лодка из Эспинваля привозит ему раз в день пищу и воду и немедленно возвращается назад; на островке (величиною в десятину) нет ни одной живой души. Фонарщик живёт на маяке, содержит его в порядке; днём он должен вывешивать разноцветные флаги, сообразно указаниям барометра, ночью зажигает огонь. Всё это было бы не особенно трудно, если бы не лестница в четыреста ступеней, ведущая снизу, от подошвы башни до лампы, а фонарщик несколько раз в день должен совершить такое путешествие. Вообще, житьё трудное, изнурительное. Поэтому нет ничего удивительного, что м-р Айзек Фоконбридж находился в большом затруднении, не зная, где найти фонарщика на место покойного, легко представить и его радость, когда заместитель явился совершенно неожиданно в тот же самый день. То был человек уже старый, лет семидесяти, даже может быть и более, но здоровый, прямой, с наружностью солдата. Волосы его были совершенно седые, цвет лица смуглый, как у креолов, только голубые глаза обличали уроженца севера. Лицо — грустное, но внушающее доверие. Он с первого взгляда понравился м-ру Фоконбриджу, Нужно было только проэкзаменовать его.
— Вы откуда?
— Поляк.
— Что вы делали до сего времени?
— Скитался по свету.
— Фонарщик должен сидеть на месте.
— Мне и так необходим отдых.
— Вы служили где-нибудь? У вас есть свидетельства вашей службы?
Старик вынул из кармана лоскуток полинялой шёлковой материи, похожий на старое знамя, и развернул его.
— Вот все мои свидетельства. Крест… я получил его в тридцатом году. Другой — испанский, за карлистскую войну; третий — французский, Почётного Легиона; четвёртый я получил в Венгрии. Потом я сражался в Штатах, против южан, да там не дают крестов, — только бумагу.
Фоконбридж взял бумагу и начал читать.
— Гм… Скавиньский? Эта ваша фамилия? Гм… два знамени взяты в ручной атаке… Вы были храбрым солдатом.
— Я постараюсь быть и исправным фонарщиком.
— Вам придётся всходить несколько раз на самую вершину башни. Ноги у вас крепки?
— Я прошёл пешком плены.
— All right! Вы знакомы с морской службой?
— Я три года пробыл на китоловном судне.
— Значит, вы много профессий перепробовали?
— Да, только не остановился ни на одной.
— Отчего же?
Старик пожал плечами.
— Так… судьба…
— Всё-таки вы мне кажетесь чересчур старым для фонарщика.
— Сэр! — голос кандидата дрогнул от внутреннего волнения. — Я страшно утомлён и разбит. Вы сами видите, сколько мне пришлось вынести в жизни. Место это одно из таких, к которому я жадно стремлюсь всею душой. Я стар, мне хочется сказать самому себе: здесь будешь стоять, здесь твой порт. Ах, сэр, всё зависит от вас! Другой раз, может быть, мне не придётся напасть на подобное место. Какое счастье, что я случился на это время в Панаме! Умоляю вас… клянусь Богом, я точно старая лодка: если она не войдёт в порт, то затонет… Если хотите сделать старика счастливым… я буду служить хорошо…
Голубые глаза старика с такою мольбой смотрели па Фоконбриджа, что тот не мог оставаться спокойным.
— Well! — сказал он, — я принимаю вас. Вы будете фонарщиком.
Лицо Скавиньского мигом прояснилось.
— Благодарю. О, благодарю!
— Можете сейчас отправиться на маяк?
— Хорошо.
— Ну, так, good bye… Ещё слово: за каждую провинность — отставка.
— All right!
В тот же самый вечер, когда солнце закатилось по ту сторону перешейка и яркий день сразу, без сумерек, сменился ночью, новый фонарщик, очевидно, был уже на своём месте: фонарь бросал на воду, как прежде, снопы своего ослепительного света. Ночь была совершенно тихая, настоящая экваториальная ночь, вся пропитана светящеюся мглой, отчего около месяца образовался большой круг с оттенками всех цветов радуги. Только море бурлило, — подходил прилив. Скавиньский стоял на балконе, около громадных ламп и казался снизу маленькою чёрною точкой. Он пробовал собрать в одно все мысли и обсудить своё новое положение, но мысли не хотели слушаться и течь мерною чередой. Он чувствовал себя так, как чувствует зверь, когда тот, в виду приближающейся погони, скроется в каком-нибудь недоступном месте. И для него пришло время успокоения. Сознание безопасности наполняло его душу невыразимою радостью. Он мог на этой скале просто-напросто смеяться над своими прежними скитаниями, над старыми горестями и неудачами. Он был, действительно, похож на корабль, у которого буря поломала мачты, порвала верёвки, паруса, которым играла, точно мячиком, поднимая чуть не под небеса и опуская чуть не на дно моря, и который всё-таки добился своего порта. Иные моменты этой бури, при сопоставлении с теперешнею тишиной, в особенности ясно представлялись ему сейчас. Часть своих похождений он уже рассказал Фоконбриджу, но было и ещё много кое-чего, — о, как много! Как только разбивал он где-нибудь палатку и разводил огонь чтобы прочно установиться на месте, ветер тотчас вырывал колья его палатки, задувал огонь, а его самого подхватывал и нёс на погибель. Вот теперь поглядывая с балкона башни на освещённые волны он вспоминал обо всём пережитом. Он дрался в четырёх частях света и перепробовал множество профессий. Работящий и неутомимый, он нередко сколачивал более или менее солидные суммы денег и всегда терял их вопреки всяким предположениям и осторожности. Он был и искателем золота в Австралии, и добывал бриллианты в Африке, и служил в армии Восточной Индии. Когда-то он основал ферму в Калифорнии, — засуха разорила его; вёл торговлю с дикими племенами, живущими в средней части Бразилии, — лодка его разбилась на Амазонке, а сам он, безоружный, полунагой, блуждал несколько недель в лесах, питался дикими плодами, ежеминутно рискуя сделаться добычей хищных зверей. Открыл он кузнечное заведение в Элене, в Арканзасе, и погорел во время большого пожара. Потом в Скалистых горах он попался в руки индейцев и только чудом был спасён канадскими стрелками. Служил он матросом на корабле, совершавшем плавание между Бахией и Бордо, и гарпунщиком на китоловном судне и оба корабля разбились. Завёл фабрику сигар в Гаване и был обокраден товарищами по делу, в то время, когда сам лежал больной жёлтою лихорадкой. Наконец, вот он прибыл в Эспинваль, и здесь должен быть положен конец его неудачам. Что могло постичь его на этом скалистом клочке земли? Ни вода, ни огонь, ни люди, да, наконец, от людей Скавиньский не видал много зла. Те, что знали его, говорили просто, что ему нет счастья. Этим всё а объяснялось. В конце концов он и сам сделался отчасти маньяком. Он верил, что какая-то могучая, мстительная рука преследует его везде, по всем морям и землям, но не любил говорить об этом, и только когда его спрашивали, какая это рука, таинственно указывал на полярную звезду и говорил, что всё идёт оттуда… Да и в самом деле, неуспех его был так постоянен, что и всякий на его месте поверил бы в какое-нибудь таинственное влияние. Он обладал терпением индейца и тем непоколебимым упорством, какое является результатом уверенности в своей правоте. В Венгрии он получил несколько ударов штыком за то, что не хотел схватиться за стремя, которое ему указывали как на единственное средство спасения, и закричать: пардон. Также он не поддавался и несчастью и лез в гору, как муравей; сверженный сто раз, спокойно начинал своё восхождение во сто первый. Это был человек замечательный в своём роде. Старый солдат, окуренный порохом Бог весть во скольких боях, закалённый в бедах, обладал сердцем ребёнка. Во время эпидемии на Кубе он только потому и захворал, что отдал больным весь свой запас хинина, не оставив себе ни грана.
Ещё замечательною чертой в нём было и то, что после всего испытанного им он не терял надежды, что всё исправится, всё будет хорошо. Зимою он всегда оживлялся и предрекал какие-то великие события, но зимы проходили одна за другой и Скавиньский дождался только того, что они убелили его голову. Он состарился и начинал терять энергию; терпение его начинало с каждым прожитым днём всё более походить на отчаяние. Прежнее спокойствие духа сменилось какою-то необычною нервною восприимчивостью, — и старый солдат мог расплакаться при каждом удобном случае. Кроме того, от времени до времени на него нападала страшная тоска по родине. Чтобы возбудить её, достаточно было самого незначительного обстоятельства: ласточка, серая птичка, смахивающая на воробья, снег на горах, даже просто мотив похожий на знакомый, слышанный когда-то, давно… Наконец, им всецело овладела только одна мысль: жажда успокоения, — овладела она всем стариком и заглушила все остальные мысли и желания. Вечный скиталец не мог даже и придумать чего-нибудь более желательного, более дорогого, чем спокойный угол, где бы он мог отдохнуть и спокойно ждать конца. Может быть только единственно потому, что какая-то странная игра случая бросала его по всем углам мира, не давая ему перевести дух, он и думал, что наивеличайшим человеческим счастьем есть не скитаться. Правда, он завоевал себе такое скромное счастье, но столько видел превратностей на своём веку, что думал о спокойствии как о чём-то необычайном. Он не дерзал даже и надеяться, и вдруг, неожиданно, попал на место, которое было точно и создано для него. Не удивительно, что когда вечером он зажёг свою лампу, то всё спрашивал себя, правда ли это, и не решался сказать: да. А между тем действительность сотнями доказательств подтверждала, что это правда. Проходил час за часом, Скавиньский всё смотрел, думал и мало-помалу убеждался. Можно было подумать, что он в первый раз видит море; на эспинвальских часах пробило полночь, у он ещё не покидал своего поста и всё смотрел. Внизу, у его ног, шумело море. Отверстие лампы прорезывало темноту громадным конусом света, за которым взор старика терялся в дали, почти чёрной, таинственной и страшной, но самая даль, казалось, стремилась к свету. Длинные волны выкатывались из мрака, рыча, достигали берегов островка, и тогда видны были их гребни, освещённые розовым светом огня в фонаре. Прилив усиливался и заливал песчаные отмели. Таинственная речь океана доходила всё ясней и ясней, похожая то на залпы орудий, то на шум гигантских лесов, то на далёкий говор тысячной толпы народа. Минутами стихало. Потом до ушей старика достигали какие-то вздохи, рыдания, и снова — грозные залпы. Вдруг ветер сильным порывом разогнал мглу, зато нагромоздил на небе массу разорванных туч, что совершенно заслонили месяц. С запада начинало дуть сильней. Волны бешено скакали на башню маяка и подходили уже к самому основанию. Вдали начиналась буря. На чёрной, взбудораженной поверхности только и виднелись что несколько зеленоватых огоньков от фонарей на мачтах судов. Зелёные точки то высоко взлетали кверху, то глубоко опускались вниз, колыхаясь вправо и влево. Скавиньский вошёл в свою комнату. Буря разыгрывалась всё сильней. Там, на дворе, люди боролись с ночью, с темнотою, с разъярённою влагой; тут, в комнате, было тихо и спокойно, даже отголоски бури слабо проникали сквозь толстые стены и только мерное тиканье часов убаюкивало утомлённого старика.
II
Время шло. Дни уплывали за днями, недели за неделями… Матросы утверждают, что временами, когда море чересчур уже взволнуется, то среди ночи и мрака какой-то голос зовёт их по имени. Если бесконечность моря может призывать кого-нибудь, то, вероятно, когда человек состарится, его призывает другая бесконечность, ещё более тёмная, таинственная и тем более желательная, чем более измучен жизнью человек. Но, чтобы слышать этот голос, необходима тишина. Кроме того, старость любит уединение, как бы в предчувствии близкой могилы. Маяк был таким подобием гроба для Скавиньского. Нет ничего однообразнее жизни в башне. Молодые если и поступают на такую службу, то скоро бросают её, поэтому фонарщиком бывает обыкновенно человек уже пожилой, суровый, замкнутый в самом себе. Если он покидает свою башню и смешивается с толпой народа, то ходит там как будто внезапно пробуждённый от тяжкого сна. В башне полнейшее отсутствие мелких впечатлений, которые и делают обыденную жизнь тоже мелкою. Всё, с чем сталкивается фонарщик, — громадно, всё неограниченно. Небо — одна стихия, вода — другая, и меж этими двумя бесконечностями одинокая человеческая душа! В такой жизни мышление заменяется скорей глубокою задумчивостью, и от этой задумчивости не пробуждает фонарщика ничто, даже его занятия. День становится похожим на другой день, как два зерна чёток. Несмотря на то, Скавиньский чувствовал себя счастливым, как никогда в жизни. Вставал он с рассветом, завтракал, чистил стекло фонаря и потом, усевшись на балконе, всматривался в морскую даль, и глаза его не могли наглядеться на развёртывающуюся перед ними картину. На громадном тёмно-голубом фоне постоянно можно было видеть стаи туго-натянутых парусов, светящихся под лучами солнца так ярко, что глазам делалось больно от чрезмерного блеска; иногда лодки, пользуясь пассатным ветром, тянулись длинною чередой, одна за другою, точно цепь чаек или альбатросов. Красные бочки, указывающие дорогу, колыхались на волнах тихим, плавным движением; между парусами каждый день появлялся гигантский столб серого дыма. То пароход из Нью-Йорка вёз пассажиров и товары в Эспинваль, оставляя за собой длинную борозду пены. С другой стороны, как на ладони, раскрывался вид на Эспинваль, с его шумным портом, с лесом мачт, с лодками и шлюпками; немного подальше белелись дома и башни города. С вышины маяка домики казались гнёздами чаек, лодки — жуками, а люди двигались по белым улицам точно маленькие чёрные точки. С раннего утра лёгкий восточный ветер доносил смешанный шум городской жизни, над которым царил свист паровозов. Движение в порте утихало, чайки прятались в расщелины скал, волны улегались, двигались как-то лениво; в то время на материке, на море, в маяке — наступало время ничем ненарушимой тишины. Жёлтые пески, с которых схлынули волны, сверкали точно золото; потоки солнечных лучей лились с неба на воду, на землю, на скалы. Тогда и стариком овладевала сладкая истома. Он чувствовал, что отдых, которому он предаётся, очарователен, а когда вспоминал, что это будет длиться долго, то ему уж ничего на свете не было нужно. Скавиньский любовался своим счастьем; но человек скоро осваивается с своим положением, постепенно приобретает уверенность, — так и он думал, что если люди строят дома для инвалидов, то почему бы Богу не приютить и своего инвалида? Время шло и укрепляло его в этом предположении. Старик сжился с башней, с фонарём, со скалами, с песчаными отмелями и одиночеством. Свёл он также знакомство и с чайками, что водились в щелях скал, а вечером собирали шумное вече на крыше маяка. Скавиньский всегда бросал им остатки своей трапезы; птицы вскоре так освоились с ним, что впоследствии слетались к нему близко, окружали его целою тучей белых крыльев, и старик ходил среди птиц как пастух посреди своего стада. Во время отлива он спускался вниз и собирал вкусные слизняки и прелестные раковины, которые ушедшая волна оставила на песке; ночью, при свете месяца и фонаря, ходил ловить рыбу, — ею кишели маленькие бухточки и заливы острова. В конце концов он полюбил свою скалу и свой бесплодный островок, где росло только низкое, толстое растение, дающее липкий сок. Скудость острова вознаграждалась роскошною панорамой. В часы полудня, когда атмосфера делалась необыкновенно прозрачною, виден был весь перешеек, покрытый, вплоть до берега океана, роскошною растительностью. Скавиньскому тогда казалось, что перед ним развёртывается один сплошной сад. Группы кокосов и гигантских муз образовывали пышные букеты прямо за стенами Эспинваля. Дальше, между Эспинвалем и Панамой, лежал огромный лес, над которым утром и вечером поднимался красноватый пар, — лес тропический, залитый водою, опутанный лианами, шумящий одною волной гигантских пальм, молочных и каучуковых деревьев.
При помощи своей подзорной трубки, старик мог разглядеть не только деревья, не только широкие листья бананов, но и целые стада обезьян, больших марабу, стаи попугаев, поднимающихся иногда радужною тучей над лесом. Скавиньский хорошо знал подобные леса, когда, после крушения на Амазонке, долгие недели блуждал среди зарослей, — знал, что под их чудной, улыбающеюся наружностью таятся опасность и смерть. Ночью ему часто приходилось слышать близко зловещее рычание ягуаров; видал он и огромных змей, точно лианы повисших на деревьях; знал и эти сонные лесные озёра, с их крокодилами и электрическими скатами. Ему хорошо известно, под каким гнётом живёт человек в тех неисследованных лесах, где один лист в десять раз больше человеческого роста, где кровожадные москиты, древесные пиявки, ядовитые пауки… Всё это он узнал сам, на личном опыте, всё это вытерпел когда-то и тем с большим наслаждением может смотреть с высоты своей башни на эти matos[5], любуясь их красотой и будучи защищённым ото всех невзгод. Его башня хранила его ото всех зол. Он оставлял её только в воскресенье утром. Тогда он надевал свой таможенный гранатный мундир с серебряными пуговицами, привешивал свои знаки отличия, и белая голова поднималась с гордостью, когда он слышал, как говорили креолы при его приближении: «хороший у нас фонарщик. — И не еретик, хотя и янки!» Прямо от мессы он возвращался на остров, и возвращался счастливый, потому что всё ещё не особенно доверял твёрдой земле. В воскресенье также он читал испанскую газету, которую покупал в городе, или нью-йоркский Herald[6], который давал ему Фоконбридж, читал и жадно отыскивал там известия из Европы. Бедное старое сердце на этой башне, на другом полушарии, ещё билось для родины. По временам, когда приставала лодка, привозившая ему пищу, он сходил потолковать с перевозчиком Джонсом, но это только сначала, а потом видимо одичал, перестал бывать в городе, читать газеты и вести политические беседы с Джонсом. Проходили целые недели, как его не видал никто, ни он никого. Единственным доказательством, что старик ещё жив, было только исчезновение пищи, оставленной на берегу, да свет фонаря, появлявшийся каждый вечер с такою регулярностью, с какою в тамошних краях заходит солнце. Очевидно, старик сделался равнодушен к свету. То была не ностальгия, и она перешла в унылую покорность судьбе. Целый мир теперь для старика начинался и кончался на его островке. Он уже сжился с мыслью, что не покинет башни до смерти, и совсем позабыл, что есть ещё что-то за башней. Притом он стал мистиком, и без того кроткие глаза его стали теперь совсем детскими и постоянно устремлялись в даль. В вечной обособленности, перед лицом величественной природы, старик начал терять чувство индивидуальности, переставал существовать отдельно и всё более и более сливался с тем, что его окружало. Он не раздумывал над этим, просто чувствовал непосредственно, и вдруг ему начало казаться, что небо, вода, его скала, башня, жёлтые песчаные отмели, натянутые паруса, приливы и отливы — всё это одно, одна великая, таинственная душа; он сам тоже погружается в эту таинственность и чувствует эту душу, которая живит и утишает все страдания. Он утонул, забылся, и в том отрешении от индивидуальной жизни, в том полусне, полусознании нашёл такое успокоение, что его можно было почти сравнить со смертью.
III
Но подошло и пробуждение.
Однажды, когда лодка привезла воду и запас пищи, Скавиньский, сойдя вниз часом позже, заметил, что, кроме обыкновенного свёртка, есть и ещё какой-то. На грубом полотне были видны почтовые марки Соединённых Штатов и чёткий адрес «Skawinski, Esq.»[7] Заинтересованный старик разорвал полотно и увидал книжки: взял одну и положил её обратно, причём руки его сильно задрожали. Он закрыл глаза, точно не доверяя самому себе; ему казалось, что он спит, — книжки были польские. Что это такое значит? Кто мог ему прислать книжки? В первую минуту он, очевидно, забыл, что ещё в начале своей службы на маяке ему пришлось прочесть в номере Herald[6]’а об основании польского общества в Нью-Йорке, и что он тотчас же отослал туда половину своего месячного жалованья, с которой не знал что делать. Общество, в знак благодарности, прислало ему книжки. Они явились простым путём, но старик в первое время ничего не мог сообразить. Польские книжки в Эспинвале, в его башне, на его одиноком острове были для него неожиданностью, точно отзвуком давно прошедших времён, чудом. Теперь он чувствовал себя как те моряки. Кто-то назвал его по имени голосом дорогим, но — увы! — забытым. Он просидел несколько минут с зажмуренными глазами и почти был уверен, что как только раскроет их, — сон пропадёт. Нет! Разорванная пачка лежала перед ним тут же, освещённая лучами солнца, — развёрнутая книжка оставалась в том же положении. Когда Скавиньский вновь протянул за нею руку, он почти слышал среди тишины биение собственного сердца. Он посмотрел, то были стихи. Наверху стояло крупными буквами название пьесы, внизу — имя автора. Имя это не было чуждо Скавиньскому; он знал, что оно принадлежит великому поэту, да он и читал его произведения в тридцатых годах в Париже. Потом, сражаясь в Алжире и Испании, он слыхал от соотечественников о растущей славе великого барда; но так уже привык к карабину, что и в руки не брал книжки. В 49-м году он выехал в Америку и, ведя жизнь авантюриста, почти не встречал поляков, а польских книжек не встречал и вовсе. Тем с бо́льшим любопытством и биением сердца перевернул он заглавную страницу. Ему казалось, что на его дикой скале начинается праздник. Пора была самая жаркая. Эспинвальские часы пробили пять пополудни. Ясного неба не омрачала ни одна тучка, только несколько чаек плавало в бесконечной лазури. Океан почти совсем заснул. Прибрежные волны еле-еле журчали, тихо лобзая окраины берегов. Вдали улыбались белые домики Эспинваля и чудные группы пальм. И вправду, везде было тихо, торжественно. Вдруг, среди спокойствия, раздался дрожащий голос старика. Он читал громко, чтобы самому понять лучше:
Литва, моя отчизна! ты как здоровье наше:
Когда тебя утратим, ты нам милей и краше.
Теперь, с тобой расставшись, о, родина моя!
Тебя с тоской сердечной пою и вижу я…
|
У Скавиньского не хватило голоса. Буквы начали прыгать у него в глазах; в груди точно что-то порвалось и волною шло от сердца всё выше, заглушая голос, стискивая горло… Прошла минута; он оправился и читал далее:
Небесная Царица! Ты дивно в Острой Браме
Сияешь горней славой! Ты в Ченстоховском храме
И в за́мке новогрудском хранишь своих детей!
Меня Ты исцелила на утре юных дней,
Когда меня родная, утратив все надежды,
Повергла пред Тобою, и я, больные вежды
Подняв на лик пречистый, восстать нежданно мог
И с жаркою мольбою упасть на твой порог:
Так чудом возвратишь Ты меня к отчизне милой!
|
Расходившаяся волна прорвала плотину воли. Старик зарыдал и упал наземь, седые волосы приникли к морскому песку. Вот скоро минет сорок лет, как он не видал родины, и Бог знает — сколько, как не слыхал родной речи; а вот теперь эта речь сама пришла к нему, переплыла океан и застала его, одинокого, на другом полушарии, такая любимая, такая дорогая, такая чудная! В рыданиях, что потрясали его, не было боли, а только нечаянно пробуждённая, невыразимая любовь, пред которою всё кажется ничем… Он просто своими слезами умолял о прощении её, далёкую, любимую, за то, что так уже состарился, так сжился с своею одинокою скалой, так забылся, что в нём и горе начало замирать. А теперь он «возвращался чудом»… Сердце его рвалось. Минуты проходили за минутами, а он всё лежал. Прилетели чайки, точно беспокоясь о своём старом друге. Приближалась минута, когда он обыкновенно отдавал им остатки своего обеда. Некоторые из них слетели с верху башни к нему, потом прилетели и ещё, и ещё, начали слегка клевать его носом и шуметь крыльями над его головой. Шум крыльев пробудил его. Слёзы он все выплакал, лицо его озарилось теперь каким-то ясным покоем, в глазах светилось вдохновение. Он отдал весь свой обед птицам, те улетели, а сам снова взял книжку. Солнце уже зашло за сады, за девственный лес Панамы и теперь медленно опускалось за перешеек, к другому океану, хотя и Атлантический ещё горел, точно в нём струилось раскалённое золото. В воздухе было ещё светло, читать было можно.
Теперь же дай умчаться душе моей унылой
Туда, к холмам зелёным, в раздолье тех лесов…
|
Спустился сумрак, — на юге сумерки коротки, как мгновение ока. Старик прислонился головой к скале и закрыл глаза. А тогда Та, что «дивно в Острой Браме сияет горней славой», взяла его душу к родным полям «с пшеницей золотою, да с житом серебристым».
На небе горели ещё длинные полосы золота и пурпура, когда он по этой дороге стремился к родимому краю. Зашумели сосновые леса, зажурчали родные реки. Он видит всё, как было. Всё его спрашивает: «помнишь?» Он помнит! Он видит: необъятные поля, межи, луга, леса и деревушки. Ночь уже. В эту пору обыкновенно загорался его фонарь, но теперь старик — в родной деревне. Старая голова наклоняется к груди и засыпает. Одна картина сменяется другою быстро и отчасти беспорядочно. Он не видит родного дома, — его стёрла с лица земли война; не видит ни отца, ни матери, — те умерли ещё в его младенчестве; но деревня всё такая же, как будто он её оставил только вчера: ряд хижин с огоньками в окнах, плотина, мельница, два пруда, целую ночь кричащие хорами лягушек. Когда-то он в своей деревушке всю ночь простоял на часах; теперь и эта ночь представляется ему. Вот он снова улан и стоит на часах: корчма издали поглядывает своими горящими очами и шумит, и стучит, и ноет среди ночной тиши топотом ног, визгом скрипок и густым голосом контрабаса: «У-га! У-га!» То уланы выбивают такт подковами сапог, а ему так скучно одному! Время течёт медленно, наконец огни гаснут; теперь, куда ни кинь глазом, мгла, туман непроглядный: с лугов поднимаются испарения и окутывают весь мир белым саваном. Скажешь — точно море безбрежное, но это только поля: сто́ит лишь услыхать, как дергач крикнет в темноте, или лягушка квакнет в трясине. Ночь спокойна и холодна, настоящая польская ночь! Вдали шумит сосновый бор без ветра, как волна морская. Вскоре рассвет окрасит восход: вот уж и петухи запели, сидя на плетнях, один другому подают голос от хаты до хаты; вот и журавли кричат где-то в выси. Улану так свежо, хорошо. Там что-то говорили о завтрашней битве. Ну, он и пойдёт, как пойдут и другие, с криками и шелестом развевающихся знамён. Молодая кровь бьёт ключом, хотя утренний ветер и охлаждает её. Но вот и рассвет, рассвет… Ночь бледнеет; из мрака освобождаются леса, кустарники, ряд домов, мельница, тополя. Колодцы скрипят, как жестяной флюгер на башне. Какая это любимая земля, прекрасная, в розовых лучах зари! О, дорогая, дорогая!
Тише!.. Бдительный часовой слышит, как кто-то приближается. Верно идут перебить стражу.
Вдруг раздаётся какой-то голос над самым Скавиньским:
— Эй, старик! Вставайте! Что с вами?
Старик открывает глаза и смотрит с удивлением на стоящего пред ним человека. Обрывки мечтаний мешаются в его голове с действительностью. Наконец, видения бледнеют и пропадают. Пред ним Джонс — портовой стражник.
— Что с вами? — спрашивает Джонс. — Вы больны?
— Нет.
— Вы не зажгли фонаря. Вам предстоит отставка. Лодка из Сан-Джеромо разбилась на мели. По счастью, никто не утонул, иначе вы угодили бы под суд. Садитесь со мной, остальное услышите в консульстве.
Скавиньский побледнел; он, действительно, в эту ночь не зажёг фонаря.
Несколько дней спустя можно было видеть на палубе судна, идущего из Эспинваля до Нью-Йорка, старика. Бедняк потерял место. Перед ним предстоял новый путь скитания; ветер снова оторвал этот лист, чтобы бросать его из одного места в другое, чтобы натешиться над ним вволю. Старик за несколько дней сильно осунулся и опустился, только глаза светились по-прежнему. Рука его от времени до времени нащупывала на груди книжку, как бы опасаясь, не пропала ли она.ата создания: 1882.
Источник: Сенкевич Г. Повести и рассказы. — М.: Редакция журнала «Русская мысль», 1893. — С. 308
Источник электронной версии.
Книги о маяках. Работы исследователей, посвященные маякам Тихого океана
И. Югай. Прометеи моря
Ирина ЮГАЙ,
главный библиограф отдела краеведческой библиографии
ПГПБ им. А.М. Горького (г. Владивосток).
Знающие люди утверждают: чем выше поднимаешься по лестнице вверх к «сердцу маяка» – тем чище и светлее становится на душе человека. Маяк! Это короткое и звучное слово олицетворяет собой не только луч света, помогающий мореплавателям выбрать правильный курс. Маяк – это прощание с домом перед дальней дорогой и начало трудного пути, это ожидание встреч и конец разлуки, это верный и надежный помощник в плавании и дружеская рука в беде. Его последним видит моряк, покидая порт, и – первым, возвращаясь из дальнего похода.
Сколько кораблей и человеческих жизней спасли сигналы маяков в штормовые тёмные ночи и туманные мглистые дни, скольким помогли в почти безвыходной ситуации в вечно опасном море благополучно вернуться домой!..
В прошлом маяки называли святынями морей. Им поклонялись, перед ними совершались ритуальные обряды, им салютовали из пушек. Считалось, что появление маячных огней в штормовой ночи перед взором попавшего в беду экипажа — это счастливое провидение, дар свыше. К теме маяков путешественники, писатели, журналисты, учёные-краеведы обращались всегда. И в наши дни маячная служба и все, что имеет к ней отношение, интересует многих. Тема эта широка, но я в своём обзоре затрону лишь наиболее значимые работы исследователей, посвященные маякам Тихого океана.
Начну с книги «Маяки России» (Санкт-Петербург, ГУНиО, 2001 г.), которая, на мой взгляд, открывает список главных книг на эту тему. «Маяки – мерцающие звезды Земли, часовые, охраняющие благополучие своих сыновей – мореплавателей» – такой поэтический эпиграф предпослан коллективом авторов (А.А. Комарицын, В.В. Корякин, В.Г. Романов) к этому интереснейшему изданию, материалом для которого послужили многочисленные архивные документы.
Книга содержит исторические очерки, которые повествуют о возведении и эксплуатации маяков. Представляет интерес раздел «Маяки Тихоокеанского побережья России», содержащий исчерпывающую информацию о маячном деле на ДВ России, в том числе и в Приморском крае.
В книге П.Ф. Бровко «Залив Петра Великого» (Владивосток, изд-во ДВГУ, 2003 г.), есть следующие сведения: «В 1857 году приказом от 18 мая контр-адмирал П.В. Казакевич рекомендует штурману, подполковнику В.М. Бабкину «отправиться на пароходе «Америка» для осмотра берегов, Лимана, залива Де-Кастри и вообще всех мест, куда пароход должен будет зайти по назначению, осмотрев берега, сделав замечания, в каких местах более удобно поставить створы или знаки, а также, где более необходимо поставить маяки».
Позднее Главное гидрографическое управление Морского министерства России утвердило план «…постепенного сооружения маяков во всех наших морях…в местах, наиболее требующих маячного освещения».
Как следствие реализации этой программы, началось интенсивное сооружение маяков в Приморье. Это целое созвездие маяков с вековой историей – Поворотный, Низменный, Белкина, Скрыплёва, Аскольд и других. Сегодня эти уникальные сооружения представляют историческую, архитектурную ценность и должны стать объектом детального краеведческого исследования. Тем более, что мы располагаем довольно обширной источниковой базой для этих исследований.
Ценные сведения о маяках Приморья, к примеру, нашли отражение в разных дореволюционных печатных изданиях.
Действительным членом ОИАК И.Н. Егорчевым сделаны отдельные выписки из газет: «Владивосток», «Дальний Восток» за 1899-1909 годы. Это интересные сведения: извещения, объявления, текущая репортерская хроника.
Вот, например, что писала газета «Дальний Восток» от 20 мая 1906 г.:
«18 мая, в 11 часов, с утра, с маяка Аскольд была получена телеграмма с известием, что шедший около мыса Гамова пароход взорвался на минах на SW 85 градусов от Аскольда. Немедленно к месту крушения были отправлены два миноносца и катер «Проворный». В 7 час. вечера один из миноносцев, отправившихся на поиски, возвратился и сообщил, что не нашел никаких следов крушения. Часов в 8 вечера на парусной яхте г. Янковского в порт приехал капитан погибшего судна. Оказалось, что влетевший на мины пароход назывался «Князь Горчаков» и принадлежал Северному обществу. Вся команда в числе 38 человек спасена и высадилась на остров Попов, за ней тотчас же был послан миноносец».
Интересное письмо опубликовано в газете «Дальний Восток» от 8 апреля 1909 г.:
«Не откажите поместить на страницах Вашей уважаемой газеты настоящее выражение благодарности командиру военного порта и его младшему помощнику г. Феклину за их содействие по спасению шхуны «Дельфин», а также смотрителю маяка о-ва Аскольд за оказанную помощь потерпевшему аварию судну и заботы об экипаже и пассажирах шхуны за время пребывания их на острове. Примите уверение в совершенном почтении владивостокской шхуны «Дельфин» В. Рябоконь».
Собранную информацию предполагалось использовать в одном совместном проекте ОИАК и Отдела Маячной службы Тихоокеанского флота (главный маячник ТОФ капитан 2-го ранга Павлюковский). Речь идет о подготовке издания о маяках Приморья, которое так и не увидело свет, поскольку его опередила уже упоминавшаяся в нашем обзоре книга «Маяки России», собранная и изданная с большей оперативностью.
Маячная тема заставляет нас вспомнить еще одно имя – А.И. Груздева, гидрографа, топонимиста и краеведа. Им написаны сотни публикаций по топонимике Тихоокеанского побережья и, конечно, о маяках Приморья. Много интересных сведений о маяках можно почерпнуть в сборнике «Александр Груздев», вышедшем в серии «Краеведы Приморья» (Владивосток, Рубеж, 2006 г.).
В фондах ПГПБ им. А.М. Горького мы то и дело находим материалы, также имеющие отношение к заявленной теме. К примеру, интересное упоминание о маяке Скрыплева нашло отражение в книге А. Хисамутдинова «Владивосток. Этюды к истории старого города» (Владивосток, изд-во Дальневост. ун-та, 1992, с. 97-100).
На свет маячных огней обращены взоры и мастеров изобразительного искусства. Мастерски подошел к решению этой темы известный приморский художник С. Черкасов. Его настенный календарь «Маяки Амурского залива» (Владивосток, изд-во «Красное знамя», 1991) стал событием в культурной жизни нашего края. Художественная основа календаря – акварельные рисунки, в атмосфере которых искусствоведы и журналисты отметили присутствие «гриновских мотивов и настроений». Приморские любители графики проявили к этой работе художника самый живой интерес, и календарь сразу же стал библиографической редкостью.
Увлеченность художника маячной темой, его постоянные, спустя годы, возвращения к ней, демонстрирует и его персональный альбом «Сергей Черкасов» (Владивосток, «Дальпресс», 2004), где от всего маячного хозяйства Приморья представительствует маяк Токаревский. Именно его отбирает автор для своего альбома. Возможно, с этим маяком автора связывает какая-то личная жизненная история, ведь чтобы понять «маячную жизнь», присмотреться к ней, объяснить и выразить ее поэзию, С. Черкасов подолгу жил на маяках и даже выполнял обязанности смотрителя. «Я всегда поражался качеству постройки маяков, – рассказывает художник, – и тому обстоятельству, как замечательно умели зодчие передавать в архитектуре особый ритм и дух их жизни».
Можно согласиться с автором книги «Залив Петра Великого» П.Ф. Бровко, что маяки как инженерные сооружения и архитектурные памятники, расположенные в местах удивительных морских пейзажей, представляют несомненный интерес для туристов всех возрастов и категорий. Есть смысл делать их объектами экскурсионных показов, разрабатывать маршруты. Привлекать к этим удивительным сооружениям всех неравнодушных: путешественников, историков- краеведов, художников, поэтов.
Теме маяков посвятил большую часть своих работ и фотохудожник Александр Попов. Его авторский альбом «Владивосток» (Владивосток, изд-во «Русский остров», 1999), посвященный 140-летию города Владивостока, проиллюстрирован фотографиями этих «тружеников моря», снятых с огромной любовью.
Маяки – одна из любимых тем и известнейшего приморского фотохудожника Ю.К. Луганского.
В его авторской книге «Владимир Клавдиевич Арсеньев. Биография в фотографиях, в воспоминаниях друзей, свидетельствах эпохи» (Владивосток, «Уссури», 1997), показаны разные виды маяков.
Фотографии маяков находят отражение во многих других фотоальбомах о Приморье. Красочным, впечатляющим разворотом маяка мыса Басаргина открывается фотоальбом «Приморье в фотографиях мастеров и дебютантов». (Владивосток, «Океанские вести», 2004).
Помимо вышеназванных источников, тема маяков отражена в буклетах, календарях, в заставке к программе Приморского телевидения, в эмблеме кинофестиваля «Меридианы Тихого» (художник-дизайнер из Риги Илона Гонсовская).
Особое, романтическое раскрытие этой темы мы находим в художественной прозе. Начнем хотя бы с А.П. Чехова, который во время своего путешествия на Сахалин побывал на маяке Жонкиер. Вот строки об этом посещении:
«Днем маяк, если посмотреть на него снизу, – скромный белый домик с мачтой и фонарем, ночью же он ярко светит в потемках, и кажется тогда, что каторга глядит на мир своим прекрасным глазом…».
На маяке Николаевском, несущем службу в Императорской гавани (ныне Совгавань), в одном из последних путешествий(1908-1910гг.) побывал В.К. Арсеньев.
Это свое посещение В.К. Арсеньев описывает в книге «В горах Сихотэ-Алиня», в главе «Смотритель маяка», где во всех подробностях описывает уклад жизни на маяке и с удивлением сравнивает его с укладом и порядками жизни на военном судне.
«Смотрителем маяка, – читаем мы у В.К. Арсеньева,- был старый боцман парусного флота Майданов. Как у настоящего моряка, у него была особенная походка, при ходьбе он покачивал корпусом и как-то странно держал руки, точно хотел схватиться за что-нибудь. Это был добродушный человек и исправный служака. Спал он не раздеваясь, т.к. он считал: «Если раздеваться, то какая это служба будет…». Он минута в минуту производил метеорологические наблюдения. Ночью он несколько раз ходил к фонарю, ходил к сирене, подолгу смотрел на море...»
У приморского поэта Юрия Рудого в сборнике стихов «Маяк» (Владивосток, Примор. кн. изд-во, 1961) есть такие строки:
Ночь темна на море,
Словно кто-то
Всё кругом закрасил
чёрной краской.
Только вдалеке для пароходов
Огонёк маячный тих и ласков.
Яркую мерцающую точку
Бурям никаким не погасить…
Мне б хотелось
В стихотворных строчках
Огонёк такой же засветить.
Маяки зажигаются ночью и гаснут с рассветом. Ночные работники, сторожа океанских просторов. Правильнее будет сказать – стражи. Их свет доходит до нас через столетия, их служба стара как мир и так же прекрасна, как этот мир, потому что в чем-то похожа на службу солнца. И абсолютно верно выражает суть этой службы фраза: «Светить всегда. Светить везде. До дней последних донца»…
____________________________
*Печатается в сокращённом варианте.
Источник: "Литературный меридиан" № 7, 2008
Маяки России
издание ГУНиО МО РФ, СПб, 2001 год, авторы А.А. Комарицин, В.И. Корякин, В.Г. Романов.
(был доп. тираж в 2005 году)
Нажмите на изображение, чтобы увеличить
Оглавление книги
ОГЛАВЛЕНИЕ
От авторов......................................... 3
Введение.......................................... 5
МАЯКИ БЕЛОГО И БАРЕНЦЕВА МОРЕЙ
Абрамовский..............................................................................21
Вайдагубский..............................................................................23
Вешняк (Трехостровский)................................................................25
Городецкий................................................................................27
Жижгинский..............................................................................31
Жужмуйский..............................................................................34
Зимнегорский..............................................................................38
Инцы (Инецкий)..........................................................................40
Канинский..................................................................................42
Кильдинский-Северный..................................................................45
Летне-Орловский..........................................................................48
Моржовский (Моржовецкий)............................................................51
Мудьюгский................................................................................54
Мудьюгские створные башни............................................................59
Ромбакский (Рымбах, Ромбак)..........................................................62
Русский (Большой Олений)..............................................................64
Святоносский..............................................................................66
Сетьнаволокский..........................................................................72
Соловецкий................................................................................74
Сосновецкий (Сосновский, Сосновец)..................................................77
Териберский................................................................................80
Терско-Орловский........................................................................83
Харловский (Семиостровский)..........................................................85
Цыпнаволокский..........................................................................88
Шойна......................................................................................90
МАЯКИ ТИХООКЕАНСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ РОССИИ
Анива........................................................................................95
Аскольд....................................................................................97
Басаргина..................................................................................101
Белкина....................................................................................10З
Брюса (Славянский, Брюсовский)......................................................105
Гамова......................................................................................106
Жонкиер....................................................................................108
Золотой......................................................................................112
Камень Опасности........................................................................114
Красный Партизан (Николаевский, Императорский)................................115
Крильон....................................................................................118
Кроноцкий..................................................................................121
Лопатка....................................................................................123
Марекан....................................................................................124
Низменный................................................................................126
Орлова (Клостер-Камп, Клостер-Кампский)..........................................127
Петропавловский (Вауа, Дальний)......................................................131
Поворотный................................................................................139
Речной (Суйфунский)....................................................................141
Скрыплева..................................................................................144
Спафарьева................................................................................148
Токаревского..............................................................................150
Чирикова..................................................................................153
Чихачева....................................................................................154
Шипунский................................................................................155
МАЯКИ ФИНСКОГО ЗАЛИВА И ВОСТОЧНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ БАЛТИЙСКОГО МОРЯ
Акменьрагс (Стейнорт)....................................................................159
Балтийский (Пиллау)....................................................................162
Большой Тютерс (Стора Тютерсаари)..................................................163
Вайндло (Стеншхер. Стеншер)..........................................................165
Вахемадал..................................................................................167
Вийрелайд (Патерностер, Верилайд)....................................................168
Вилсанди (Фильзанд)......................................................................171
Вормси (Вормс)............................................................................173
Выборгский................................................................................175
Гогландские маяки........................................................................176
Даугавгрива (Рижский, Динамюндский, Усть-Двинский)..........................182
Ирбенский..................................................................................186
Кери (Кокшхер, Кокшер)................................................................188
Кихну (Кинэ, Кюно)......................................................................192
Клайпеда-Входной (Мемель)............................................................194
Колка (Домеснес)..........................................................................195
Красная Горка..............................................................................202
Кронштадтские (Николаевские) створные маяки....................................203
Кыпу (Дагерортский, Андреевский, Нижний Дагерортский)........................208
Лиепаяс-Бака (Либавский, Большой Либавский)....................................213
Мерсрагс (Мессарагоцем)................................................................216
Микельбака (Писсен, Михайловский)..................................................219
Мохни (Монвикский, Экгольм)..........................................................222
Мощный (Лавенсаари)....................................................................223
Найссаар (Нарген)........................................................................225
Нарвский..................................................................................228
Нерва........................................................................................230
Нидден......................................................................................233
Овиши (Люзерорт)........................................................................234
Осмуссаар (Оденсхольм)..................................................................237
Пакри (Рогервикский, Пакерорт, Пакринем)..........................................240
Папе (Папензее, Пограничный)..........................................................244
Ристна (Ристина, Нижний Дагерорт)..................................................245
Родшер(Родшхер, Руускери)............................................................247
Рухну (Белл-Рокка, Одберг, Руно)......................................................249
Санкт-Петербургского морского канала створные маяки............................254
Сескар (Сескари)..........................................................................255
Соммерс....................................................................................260
Стирсудден (Сеивестэ)....................................................................263
Суурупи (Суропи, Суроп) створные маяки..............................................266
Сырве (Свальферорт, Церель, Церельский)............................................269
Таллин......................................................................................273
Таллинские (Екатеринтальские, Катеринтальские) створные маяки..............276
Таран (Брюстерорт)........................................................................280
Тахкуна (Тахфри, Тахкона)..............................................................281
Толбухин (Котлинский)..................................................................284
Ужава (Бакгофен)..........................................................................289
Шепелевский..............................................................................290
Шлитере (Блауберген, Шлиттер)........................................................293
МАЯКИ СЕВЕРНОГО И ВОСТОЧНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ ЧЕРНОГО МОРЯ И ПОБЕРЕЖЬЯ АЗОВСКОГО МОРЯ
Адлерский (Константиновский шведский огонь)......................................297
Айтодорский..............................................................................299
Анапский..................................................................................304
Ахтарский (Ахтиарский)................................................................308
Батумский..................................................................................309
Белосарайский............................................................................312
Бердянские Нижний и Верхний........................................................315
Березань....................................................................................318
Бирючий....................................................................................320
Воронцовский (Карантинный)..........................................................322
Геленджикские маяки....................................................................326
Генический................................................................................329
Джарылгачский............................................................................330
Джубгский..................................................................................332
Днепровского лимана маяки............................................................333
- Створ маяков Березано-Очаковского колена БДЛК..............................335
- Викторовский створ маяков........................................................336
- Суворовский..........................................................................337
- Лимано-Ожарский створ маяков (Русский и Ожарский маяки)................338
- Аджигольские створные маяки....................................................340
- Сиверсов и Сиверсов-Константиновский створы маяков........................342
- Днепро-Лиманский створ маяков..................................................344
- Кисляковско-Лупаревский створ маяков..........................................345
Днестровско-Цареградский..............................................................346
Дообский....................................................................................351
Евпаторийский (Кезлов, Козлов)........................................................353
Змеиный (Фидониси)......................................................................357
Ильинский..................................................................................360
Инкерманские створные маяки..........................................................363
Керченского пролива маяки..............................................................367
- Еникальский..........................................................................370
- Такильский (Таклы, Таклынский)................................................372
- Павловские створные маяки........................................................374
- Камыш-Бурунский и Чурубашский маяки........................................376
- Бурунские створные маяки..........................................................378
- Чушкинские створные маяки......................................................379
Кодошский................................................................................380
Кыз-Аульский..............................................................................382
Меганомский..............................................................................385
Новороссийские створные маяки........................................................387
Одесский....................................................................................390
Пенайский..................................................................................395
Пицундский................................................................................396
Потийский..................................................................................399
Сарыч........................................................................................402
Сочинский..................................................................................404
Сухумский..................................................................................407
Таганрогский..............................................................................410
Тарханкутский............................................................................412
Темрюкский................................................................................418
Тендровский................................................................................420
Утриш......................................................................................423
Херсонесский..............................................................................425
Чаудинский................................................................................431
Ялтинский......................................... 432
МАЯКИ ПОБЕРЕЖЬЯ КАСПИЙСКОГО МОРЯ
Амбуранский (Калагя)....................................................................437
Апшеронский..............................................................................439
Астаринский (Русская Астара)..........................................................442
Бековича....................................................................................443
Дербентский................................................................................445
Жилой......................................................................................447
Куринский..................................................................................450
Куулинский................................................................................452
Ленкоранский..............................................................................454
Махачкалинский (Петровский)..........................................................4 56
Меловой....................................................................................458
Наргинский................................................................................459
Свиной......................................................................................462
Тюб-Караганские створные маяки......................................................465
Челекенский..............................................................................468
Четырехбугорный........................................................................469
Чеченский..................................................................................472
Шоуланский................................................................................474
Хранители мореплавателей..............................................................477
Приложения
1. Краткие сведения о маяках, не вошедших в сборник очерков................483
2. Словарь терминов..................................................................502
3. Свод переименованных маяков....................................................507
Литература................................................................................509
Сведения об авторах................................... 514
Тайны старых маяков
Автор: Сергей Терентьевич Аксентьев, книга — итог десятилетнего труда. Издание состоит из двух частей — очерки автора и антология художественных произведений, посвященных маякам. Создавая книгу, автор С.Аксентьев преследовал несколько целей: приподнять завесу таинственности, раскрыть внутренний мир маячных работников, рассказать о таланте их создателей и судьбах возведенных ими маячных башен.
В очерках С. Аксентьева рассказывается о маяках всех морей Европейской части бывшего СССР. Большое внимание уделено Черному и Каспийскому морям, на берегах которых сейчас живет и раньше служил автор.
При подготовке издания С.Аксентьев пользовался архивными данными. Кроме этого, получал информацию для книги, общаясь со знатоками и любителями маячного дела.
— При работе над очерками судьба подарила мне общение с удивительными людьми: гидрографами Алексеем Дукой и Сергеем Балашовым, смотрителем маяка на Ай-Тодоре Юриеим Тюриным, председателем Товарищества Северного Мореходства, энтузиастом — краеведом и знатоком Соловецких островов Василием Матониным, а также кандидатом технических наук Сергеем Мищенко, — с благодарностью вспоминает автор.
По словам С. Аксентьева, его книга будет интересна всем, кому небезразличны история, краеведение и морское дело.
Источник: http://gazeta.sebastopol.ua/
Автор: Аксентьев С.Т.
Издательство: Вебер
Место издат.: Севастополь
ISBN: 978-966-335-346-3
Год: 2010
Стр: 117
Формат: 60х84/16
Тираж: 100 экземпляров! К сожалению, первый тираж уже распродан. Если у Вас есть желание и возможность помочь в переиздании книги, напишите нам на e-mail:mayachnik@gmail.com, мы передадим эту информацию Сергею Терентьевичу.
Аксентьев С.Т. Тайны старых маяков: Очерки. Анталогия маяков. - Севастополь: изд-во Вебер, 2010. - 280 с.: 117 ил. ISBN 978-966-335-346-3
Об авторе
Сергей Аксентьев — кандидат технических наук, доцент, член Союза журналистов России. Публикации в периодической печати: московские журналы «Наука и жизнь», «Техника — молодежи», «Морской флот», «Морской сборник», «Будь здоров!», «Север» (г.Петрозаводск), «Новый берег» (Дания), «Наука и техника» (Украина – Россия), «Очевидное-невероятное» (Украина – Россия), «Странник» (РМ Саранск). Издано восемь художественно-исторических книг.
Видео с презентации книги 21.12.2010 в Морской библиотеке
Содержание
- От автора
- ОЧЕРКИ
- Маяки Леонтия Спафарьева
- Строители маяков Стивенсоны
- Маячный смотритель
- Меценаты Рукавишниковы
- Жизнь на маяках
- Огонь над волнами
- Башни на взморье
- Музей на Ай-Тодоре
- Свет маяков
- Маячное притяжение
- Загадки белой ладьи
- Таинственный мир маяков
- Штранда
- Свет маяков сквозь полярную мглу
- Звезды над Апшероном
- Таганрогский маяк
- АНТОЛОГИЯ МАЯКОВ Проза. Стихи
- Альфонс Додэ Сангинерский маяк
- Генрих Сенкевич Сторож маяка
- Рэй Брэдбери Ревун
- Жюль Берн Маяк (из повести "Маяк на краю света")
- Роберт Луис Стивенсон Томас Стивенсон, гражданский инженер..
- Барбара Рафтери Рождественская свечка Колина
- Анатолий Дашкевич Тайна маяка "Заговоренный"
- Сергей Диковский На маяке
- Генрих Сенкевич Баллада о смотрителе маяка
- Иван Бунин На маяке
- Новелла Матвеева Маяк
- Роберт Саути Ингкапский риф
Знакомство с Сергеем Терентьевичем Аксеновым и его книгой "Тайны старых маяков"
Очень рад был лично познакомится с Сергеем Терентьевичем Аксентьевым, который написал в литературном стиле интересную книгу "Тайны старых маяков".
Со статьями этого автора вы уже могли познакомиться на нашем сайте, например, статья "Звезды над Апшероном".
Сергей Терентьевич, очень интересно пишет о маяках и их истории. Это не сухое энциклопедическое описание, а живой рассказ, содержащий много интересных наблюдений и историй. Книга читается очень живо и взахлеб и будет интересна читателям практически любого возраста. И это не удивительно, т.к. на многих из описываемых маяков Сергей Терентьевич побывал лично и знаком со многими маячниками.
Хороших книг о маяках России и стран СССР достаточно мало, поэтому очень жаль, что тираж книги всего 100 экземпляров и осталось всего несколько. Тем кому интересно было бы помочь Сергею Терентьевичу с переизданием, сообщите. Очень хотелось бы чтобы эта книга переиздавалась еще не раз, т.к. эпоха маяков это огромный пласт истории, судеб людей, приключений и героизма. Побольше бы таких книг!
И еще раз благодарю Сергея Терентьевича за возможность встретиться и поговорить об этой интереснейшей теме.
Нужна помощь в переиздании замечательной книги "Тайны старых маяков"
В мае прошлого года мы писали о знакомстве в интереснейшим писателем Аксентьевым Сергеем Терентьевичем и его увлекательной книге "Тайны старых маяков", вышедшей мизерным тиражом в 100 экземпляров.
Возможно, кому-то его творчество знакомо по статье "Алмаз над Рубином" об Инкерманских створных маяках в свежем номере журнала "Капитан клуб" №5, 2011
К сожалению, тираж книги уже весь разошелся, что впрочем и не удивительно, а вопросы, где ее можно приобрести поступают к автору постоянно. От себя могу сказать, что такой интересной книги о маяках, в том числе России давно не выходило и конечно хочется, чтобы ее переиздали.
Возможно у вас будут конструктивные предложения или знакомые люди, имеющие контакты с издательствами, потенциально заинтересованными в переиздании. Свои предложения просьба присылать на mayachnik@gmail.com, а я затем передам их Сергею Терентьевичу.
Информацию о книге можно почерпнуть здесь
В ноябрьском журнале Морской сборник вышла рецензия на книгу
Рецензия на книгу "Тайны старых маяков"
Рецензия на книгу в журнале Военно-Морского Флота "Морской сборник" 11.2011
О МАЯКАХ И МАЯЧНИКАХ
Книга севастопольского писателя, историка и ветерана флота Сергея Терентьевича Аксентьева «Тайны старых маяков: Очерки. Антология маяков» (Севастополь: Изд-во Вебер, 2010. 280 с.) поистине уникальна. Автор впервые предпринял попытку объединить под одной обложкой свои очерки о манках, опубликованные в различных изданиях, и маячную антологию. И прямо скажем, эта попытка удалась.
16 очерков С.Т.Аксентьева пронизывает любовь автора к маякам и маячному делу. Они свидетельствуют о его глубоком уважении к строителям "святынь морей» и к тем людям, которые на них жили и живут, обеспечивая подчас в тяжелейших условиях - свет в ночи», помогающий мореплавателям найти верный курс в коварном море.
Перед читателями предстает галерея интереснейших исторических персонажей: Леонтий Спафарьев (создатель маячной службы в России), строители маяков шотландцы Стивенсоны (Роберт. Алан и Томас, чей сын Роберт подарил миру «Остров сокровищ»), меценаты Рукавишниковы (братья Николай и Константин обустроили «по высшему классу» приют для малолетних преступников, ставший в 1873 г. «Рукавишниковским» и получивший широкую известность в Европе; жена Константина, Евдокия Николаевна, на личные средства в 1898 г. построила Ильинский маяк в Феодосии), капитан 2 ранга в отставке Ю.И.Тюрин (с 1977 г. начальник Ай-Тодорского маяка близ Ялты, создавший на его территории уникальный музей истории мореплавания, маячного дела и Гидрографической службы ВМФ).
В очерке «Свет маяков» С.Т.Аксентьев пишет о встрече К.Г.Паустовского в 1922 г. в Батуми со смотрителем маяка отставным капитаном 2 ранга М.И.Ставраки (однокашником лейтенанта П.П. Шмидта) и не без оснований предполагает, что «расстрел Шмидта все годы осколком сидел под самым сердцем Михаила Ставраки». При этом оказывается, что Ставраки в 1911-1913 гг. был смотрителем маяка Ай-Тодор.
Автор пишет и о тайне маяка Сарыч («Загадки белой ладьи»), разгаданной историком С.Филимоновым, выяснившим, что в 1920-х годах смотрителем этого маяка являлся не бывший генерал-лейтенант В.Ф.Джунковский (в 1905- 1913 гг. московский губернатор), как указывал писатель Лев Разгон в повести «Непридуманное», а П.Н.Джунковский (троюродный браг генерала, до революции крупный чиновник почтово-телеграфного ведомства в Харькове).
Немногие из наших современников знают о Марии Багрецовой и ее «маянной» семье. А между тем во время Первой мировой войны эта 12-летняя девочка почти бессменно несла вахту на Святоносском маяке (в ту пору самом северном маяке России) и в 1915 г. была награждена серебряной Георгиевской медалью за -доблесть, спокойствие и редкое добросовестное отношение к службе». Об этом автор, в прошлом северянин, очень трогательно пишет в очерке «Свет маяков сквозь полярную мглу».
Среди героев книги С.Т.Аксентьева мы видим и А.П.Чехова, который бывал не только на маяке Ай-Тодор, но и посещал Жонкиерский маяк (еще деревянный) на Сахалине в период своего путешествия на «остров каторжников».
С.Т.Аксентьев знакомит читателя с нелегкой повседневной жизнью маячников («Жизнь на маяках»), в популярной форме объясняет принципы работы светооптической аппаратуры, использовавшейся в различные эпохи, в том числе сообщает, что швед Н.Г.Дален в 1912 г. был удостоен Нобелевской премии за изобретение автоматических регуляторов, применявшихся в маячном деле («Огонь над волнами»),
В очерке «Штранда» автор рассказывает о широко распространенной в средние века в Европе традиции «берегового права», позволявшею присваивать имущество потерпевших бедствие судов, в том числе в результате преднамеренно погашенных маячных огней, а также о многолетней и трудной борьбе с этим явлением.
Из очерка «Башни на взморье» можно узнать не только о двухвековых усилиях англичан по «укрощению Эдистонских скал» (когда было последовательно по- строено четыре маяка), но и о достижениях отечественных инженеров. Так, под руководством почетного академика В.Г.Шухова в 1911 г. в Днепровском лимане был сооружен маяк «гиперболоидного типа» - Задний Станислав-Аджигольский маяк (ажурная башня высотой 70 м), действующий и поныне; а в 1985 г. талантливый инженер-гидростроитель И.О.Алексеев возвел в Ирбенском проливе Балтийского моря, в северной части мели Михайловская, уникальный маяк Ирбенский (высота 38 м).
Следует отметить, что автор считал долгом высказывать свою гражданскую позицию в связи с темой повествования. В основном, он рассуждает о сохранении исторического наследия (маяков) и памяти о людях (маячниках). Отрадно, что некоторый позитивный сдвиг в этом направлении уже наметился в связи с созданием Ассоциации «Морское наследие России» (апрель 2009 г.) и Межведомственной комиссии по морскому наследию, образованной в соответствии с решением Морской коллегии при Правительстве Российской Федерации от 24 декабря 2010 г.
Антология маяков, составленная С.Т.Аксентьевым, представлена прозаическими и стихотворными произведениями таких авторов, как Альфонс Доде, Генрих Сенкевич, Рэй Брэдбери. Жюль Берн. Роберт Стивенсон, Иван Бунин, Новелла Матвеева и др. Несомненно, публикация этих произведений существенно дополняет книгу о маяках и маячниках, придает ей литературную завершенность.
Книга снабжена многими интересными иллюстрациями, в основном цветными. что придает ей еще большую ценность. Из недостатков же отметим только весьма ограниченный тираж. Но это ужо не вина автора...
Капитан 1 ранга В. Смирнов, доктор исторических наук
Рис.56: Береговой маяк.
Рис.57: Морской маяк. Белая круглая башня.
Рис.58: Береговой знак.)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
В архивах британского Адмиралтейства хранится рапорт известного строителя маяков Роберта Стивенсона (деда знаменитого писателя), составленный после инспекторской поездки на острова пролива Ла-Манш летом 1840 года. «Маяк на скалах Каскетс, — докладывал Стивенсон, — важнейший из всех и находящийся на самой напряжённой в мире судоходной трассе, хуже всех, которые я осмотрел. И я настоятельно рекомендую заменить на нём фонарь и ревун. Можно содрогнуться от одной мысли, что там может произойти, если это не будет сделано». Но чиновники из Trinity-House — учреждения морской навигации, в обязанности которого входили установка и поддержание в надлежащем виде маяков, буёв и другого навигационного оборудования, проигнорировали предостережение Стивенсона. Стихия не прощает ошибок: 1 апреля 1899 года Великобритания была потрясена «пасхальным кораблекрушением»: на скалах Каскетс разбился пароход «Стелла». Капитан в густом тумане не увидел слабого огня маяка и не услышал сирены. Из 217 пассажиров и членов экипажа, находившихся на борту, погибли 124 человека.
Итак, вся деятельность служителей маяков направлена на выполнение единственной и на первый взгляд очень простой задачи: следить за тем, чтобы маяк светил кораблям в ночи от заката до рассвета. Сейчас за началом и окончанием работы маяка с точностью до минуты наблюдает электроника, а электрические или светодиодные светильники не требуют практически никакого ухода в течение многих месяцев, но прежде этот монотонный, утомительный и ответственный труд отнюдь не был настолько лёгок.
Ну кто из влюбленных во всё морское, хотя бы раз не мечтал побывать в Гринвиче на нулевом меридиане? Теперь вам стали доступны виртуальные путешествия по 
Роман немецкого писателя Иоганнеса Рихарда «Маяк в Брюстерорте» (Johannes Richard zur Megene (1864-1906) “Das Blinkfeuer von Brusterort” Stuttgart, 1906).
"Los Faros del Baltico" 
Самарин И.А. Маяки Сахалина и Курильских островов. Исторический очерк - Ю.Сахалинск: Сахалинское книжное издательство, 2005. - 108 с. ISBN 5-88453-118-4
Мы подготовили 
В этом разделе будут отмечаться на карте все маяки. В первую очередь будут размещены маяки России. 
Вы, наверное, думаете, что в наш век цифровых технологий реальные модели в кино уже совсем не используются? Ошибаетесь. Нет, конечно, они используются гораздо реже, но все-таки технологии докомпьютерной эпохи никуда не делись. И это доказывает создание фильма «Остров проклятых» (Shutter Island).
Скачать 2.22 Мб
На заказ была изготовлена новая версия большой модели маяка Roter Sand (Германия). Особенность данной модели заключалась в наличии 3-х переключаемых режимов светового сигнала переключаемых с использованием одной кнопки (она же и выключение). Электроника и прошивка заказывались у другого производителя под наши требования.
Snapshot: 
совсем маленький 
California -> San Francisco/Oakland
Snapshot: 
Heceta Head Lighthouse 
Hurst Castle from above Fort Victoria on the Isle of Wight 
St Mary's Lighthouse, North Tyneside
Aalesund Day. 
Lighthouse - Ploumanach -
Sunday Afternoon on the Chicago Harbor. 
Ocean Beach, Newport, Oregon, USA.
Southwold, Suffolk UK just before sunset 